Вячеслав Вануйто.

 

УРОК НА БУДУЩЕЕ

 

Весной с появлением первых проталин олени разбегаются в разные стороны, не легко приходится оленеводам. Обычно в это время бывают кратко временные дожди, которых так опасаются оленеводы. Дело в том, что после дождя снег становиться мокрам, а затем снова наступают холода, которые способствуют оледенению снежного покрова. Олени цепочкой уходят далеко от стойбища в поисках более рыхлого снега, чтобы добывать себе корм.

                Мой муж с моим отцом, которого почему-то тундре прозвали  Халя-при , на двух нартах поехали в соседнее стойбище – перебирать наших оленей. Перед отъездом муж велел мне за пасущимися в дали от чума оленями. Мой маленький сын Руслан спал в люльке, подвешенной к шесту чума, а дочка Юля, наломав ивняковых веток, играла в оленей, ехала куда-то на четверке, погоняя из на своем детском языке, понятном только ей одной. По детский лепет и мертвецкую тишину на улице я уснула сидя , а когда проснулась вспомнила про наказ  мужа. НЕ переодевшись в теплую одежду, и взяв собаку по кличке Ёрёко (пушистый), вышла на улицу.  С неба равномерно падал густой но легкий как птичий пух, снег, видно его кто-то стряхивал на небесах. Возле чума оленей не было. Найдя из следы, я пошла за ними по протоптанной тропинке.

Пока шла к оленям ветер стал дуть сильней, а снег падал так плотно, что стадо было еле видно.  Повернув оленей в направленеии к чуму я пошла вслед за ними, а Ёрёко держала на привязи. Только дай ему команду «Погрь, погрь Ёрёко!» он раньше времени погонит оленей. Темнело быстро, а ветер кружа снежные хлопья становился силнее, скрывал мое маленькое стадо. Олени поворачивались в направлении ветра и не хотели идти к стойбищу.  Я решила, что бесполезно в такую погоду гонятся за оленями и пытаться привести их к чуму.  От усталости садилась на снег и засыпала, но мысли о детях, оставшихся в чуме, придавала мне сил и отгоняла сон. Вставала и шла дальше, счет времени потеряла, мне кажется, что прошла целая вечность с того момента, когда я пошла за оленями. Ёрёко плелся сзади меня, то убегал куда-то то возвращался.Вроде он сам не ведал куда мы идем и зачем.  Разве собаке объяснишь, что мы заблудились, что нам надо найти свой чум, где нас ждут нас маленькие хозяева, с которыми через год, два он будет играть на улице.  Вокруг одна бескрайняя тундра, мне казалось, что с Ёрёко мы только двое и никого нет в этой  белоснежной пустоте, а все живое перекочевало туда, где нет пурги.  Начало светать, как мучительно ждать рассвета!  Темнеет быстро, а рассветает медленно, подумала я.

Чтобы не сидеть на одном месте мы пошли дальше, впереди наткнулись на оленей, они сбились в кучку. Решила погнать их, надеясь что олени побегут к своему стойбищу, но они не куда не хотели идти, только поворачивали свои головы на ветер. Кажется олени отбились от основного стада и пасутся далеко от стойбища. Пошла дальше, не разбирая дороги и не ведая куда меня занесло. Мысли о детях придавали мне сил, хотя ужасно хотела спать, да и в животе урчало – признак того, что я голодна. Ветер становился слабей, будто силы его покидали после тяжелой работы, начиналась поземка. Раздуваемый ветром снег, стелился по земле, как я не старалась увидеть следы от нарт, но их не было видно.

Впереди заметила большой, снежный холм, был виден рядом, а шла до него долго, иногда садилась от усталости на снег. И думала о детях. Дойдя и поднявшись на холм стала смотреть по сторонам в надежде увидеть свой чум, в котором остались мои маленькие, не кормленные дети.

Вместо одного чума я увидела стойбище из двух чумов, чумы были белые, так-как с  нихне стряхнули снег, лишь дым был черным валивший из труб. Дым не стелился по земле, а большим и густым облаком уходил далеко – признак улучшения погоды. Со стороны к стойбищу подъехали две   упряжки  по три оленя. Одна из нарт поехала в мою сторону.

Каюром подъехавший ко-мне упряжки оказалась девушка, по имени Неуадо – дочь Токчи Худи. Она стала расспрашивать меня, как я здесь оказалась и куда иду? До этого она думала, что я ее младшая сестра, которая пошла собирать оленей. Я села к ней на нарты и по дороге к чумам рассказала о своих бедах – приключениях.

Попив душистого и пахнувшего дымом чая, Токча с сыном поехали в стадо ловить оленей, чтобы отвезти меня в стойбище где находился мой муж с отцом.

В соседнем стойбище олени бегали вокруг чумов – люди еще перебирали оленей. Из труб вылил густой дым, некоторые женщины стряхивали снег с нюков, а ребятишки играли на улице.

Они радовались хорошей погоде, играть на улице веселей и просторнее, чем в чуме. Я быстро слезла с нарты и пошла к мужу.

-Дети остались одни в чуме, а я пошла догонять оленей и заблудилась – волнуясь сказала мужу.

- Зачем оставила детей, что сейчас с ними. Не надо было идти за оленями, далеко-бы не ушли – сердито и переходя на крик ответил муж.

Несколько мужчин быстро запрягли нам оленей и мы поехали к своему чуму. Муж ругал меня, но я сама понимала, что виновата. Подъехав  к чуму я стала звать дочку: - Юлька! Юля! Ты в чуме?

На мой зов никто не ответил, лишь залаяла собака на привези. Детей в чуме не было, кто-то забрал их. Мы с мужем стали искать следы от бурана или оленьей упряжки, только чудом  муж заметил еле заметную колею от оленьих нарт.

- Поедем по этому следу, надеюсь детей кто-то забрал и они в безопасности – сказал мой муж.

- Поехали. Надеюсь этот кто-то живет недалеко.

Ехали мы не долго, муж следил за еле заметной дорогой, чтобы не потерять ее из виду. Колея поднялась на высокий, продолговатый холм, откуда мы увидели три чума, а остальные были упакованны по нартам. Люди откапывали свои нарты, стряхивали снег.

Подъехав к чумам к нашим нартам подошла жена Свана Соротэтто. – Ваши дети у нас. Мальчика распеленала, накормила сухим молоком, теперь он спит, а девочка играет с другими детьми.

Какой-то тяжелый груз свалился с моих плеч, а плакать от радости мы тундровики не умеем. Зайдя в чум дочка прибежала ко-мне. – Мамами то, уачами то (мама приехала, отец приехал) картавя слова-сказала дочка. От крика сестры проснулся Руслан и тоже заплакал. Сердце знает, сердце никогда не обманет. За дружным чаепитием люди рассказали нам, как они нашли наш пустующий чум и забрали детей. Собирались (***) дальше, но из-за непогоды решили остановиться и поставить только три чума, а остальные оставили упакованными в нартах. Один из пастухов (это была 3 бригада совхоза «Яр-Саменский») поехал за оленями, чтобы в непогоду, не ушли далеко от стойбища. Так он наткнулся на одиноко-стоящий чум. Походил вокруг чума, в надежде что кто выйдет на улицу. Залаяла собака, а затем он услышал плачь ребенка. Дверь чума замело и ему пришлось откапывать ее. В чуме он увидел ребенка в люльке, который плакал, вторая рука у него была видна. Мужчина укутал ребенка и стал искать «Юлия» приспособление, сшитое из толстых оленьих, зимних шкур, которые надевают поверх  люльки , рука нащупала еще одного ребенка. Ребенок от холода спрятался под теплые вещи и уснул. Укутав детей потеплее он отвез их в свое стойбище. Выслушав рассказ этого доброго человека и по прощавшись с его гостеприимными соплеменниками, мы с детьми поехали домой. Эта история запомнилась мне на всю жизнь – урок на будущее для меня и моих соплеменниц.

P.S.

Юльке исполнилось 6, а Руслану 5. Тогда Юлька училась самостоятельно ездить на оленях. Отца этих детей давно нет уже в живых. Сейчас дети учатся в Новопортовской средней школе-интернате. Юля научилась ездить на оленях и ей доверяют вести связку из трех нарт. С ней на нарте сидит ее бабушка – мама ее мамы. В своем чуме Юля самостоятельная артистка, веселит своих домочадцев, запоминает русские песни, даже иностранные и поет их. Быть может, когда-нибудь она станет певицей, кто его знает, что ждет впереди.